Друзья, которые только собираются в Зальцбург, пишут в личку: “Ну как там “Франциск”? Это про “Франциска Ассизского” на музыку Оливье Мессиана в режиссуре Ромео Кастеллуччи. В личке буду чуть свободнее со словами. Но здесь тоже попробую.
Шесть (!) часов сложнейшей музыки. Мессиан – если что, один из главных французских композиторов XX века. Я совсем не фанат этого жанра и в целом понимаю Бернара Арно, который считает, что слушателей его Radio Classique не стоит мучить Мессианом и Булезом:))). Но это огромное явление, вот здесь можно почитать подробнее.
150 человек одного только хора. Два дополнительных оркестра каких-то диковинных ударных инструментов по обе стороны от сцены, помимо основного оркестра Венских филармоник под управлением Максима Паскаля. Мессиан, писавший оперу 10 лет, мыслил масштабно и дорого:)), поэтому позволить себе эту постановку никто кроме Зальцбурга с его 77-миллионным бюджетом сейчас не может.
Образы Кастеллуччи, который ставит оперу так, будто рисует картины. Живая белая цапля. Падающие на сцену сотни птиц (по легенде Франциск однажды встретил стаю птиц и начал говорить с ними как с людьми – и пернатые его слушали. Но тут еще и любовь к птицам самого Мессиана, который проводил в лесу многие часы, записывая их звуки). Живой волк. Феноменальной красоты и точности встреча с прокаженным (якобы Франциск боялся таких людей больше всего на свете, а однажды подошел и обнял, и с этого и “началась его реальная жизнь”). Стигматы (тут очень узнаваемые визуальные приемы Кастеллуччи, сочетание белого и красного).
Семь живых овец в финале. Овцы – и символ общины, которая следует за пастырем, и символ францисканской кротости. Животные (живые, не ИИ:)) остаются на сцене совсем одни, их никто не ведет (прямо как шестимесячный ребенок, которого Кастеллуччи посадил в центр сцены в финале своего “Реквиема” в Эксе, и тот не пикнул). Овцы, видимо, напоминание, что мы умрем, а живой мир, существующий независимо от нас, останется (но это не точно).
Спектакль давали с двумя перерывами по часу. И даже впервые предлагали в антрактах нечто вроде комплексного ужина за 65 евро.
Если честно, это прямо физическое испытание. Впрочем, стыдно про это говорить, когда главный на сегодня оперный режиссер показывает в своей работе именно процесс превращения человека в святого через его последовательный отказ от всего – одежды, дома, общественных норм, ужинов и спектаклей "комфортного формата". Шесть часов Мессиана можно и потерпеть:).