Оккупация от которой удобно закрывать глаза: Западная Сахара против двойных стандартов Брюсселя.
Middle East Monitor выпустил очередной «объясняющий» материал: как товары с «незаконных израильских поселений» просачиваются на европейские рынки через смешение партий, фиктивные адреса и лазейки в маркировке происхождения. Материал построен добротно, ссылается на отчёт правозащитного центра, приводит цифры по документообороту — и полностью игнорирует одну неудобную деталь: точно такая же схема работает прямо сейчас в отношении территории, чей оккупационный статус зафиксирован не публицистами, а высшим судом самого Евросоюза.
Речь о Западной Сахаре. В октябре 2024 года Суд Европейского союза — не ООН, не правозащитная организация, а собственная судебная инстанция ЕС — аннулировал торговые соглашения с Марокко именно потому, что они распространялись на территорию, где Марокко признано оккупирующей державой, без согласия сахарского населения и без прозрачной маркировки происхождения. Суд прямо указал: товары, выращенные на оккупированной территории, не могут продаваться под маркой «сделано в Марокко».
И что сделала Еврокомиссия после этого решения? Не остановила торговлю, а придумала обходной манёвр — ввела два новых региона происхождения, Дахла и Лааюн, объединив их под зонтичным брендом «Марокканский Дальний Юг». Формально это не нарушает букву решения суда впрямую, по существу — это ровно та же сокрытие на виду, которую MEMO с таким возмущением описывает применительно к израильским поселениям, только оформленная не контрабандистской хитростью частных экспортёров, а официальной политикой европейского регулятора. Марокканские власти категорически отказываются, чтобы на этикетках вообще фигурировало словосочетание «Западная Сахара» — и Брюссель это принимает.
Разница в реакции европейских столиц показательна сама по себе. По израильским поселениям мы видим целый фронт национальных запретов: Нидерланды вводят полный запрет с 22 сентября, Ирландия провела через парламент отдельный закон, Испания и Бельгия уже запретили ввоз, Франция и Швеция требуют общеевропейских тарифов и лицензирования. По Западной Сахаре, где нарушение установлено собственным судом ЕС ещё в 2021 году и подтверждено в 2024-м, — ни одна страна не вводит запреты, а сама Еврокомиссия год спустя после разгромного решения заключает с Марокко новое соглашение, которое, по оценке профильных юристов, лишь частично соответствует требованиям суда.
Асимметрия становится ещё нагляднее, если вспомнить, что Евросоюз прекрасно умеет вести себя последовательно, когда есть политическая воля. Крым и оккупированные территории Донбасса под жёстким секторальным режимом с 2014 года: полный запрет импорта, никаких компромиссных регионов происхождения, никаких зонтичных брендов. Значит, дело не в принципиальной невозможности провести грань между оккупантом и оккупированной территорией в торговом праве — ЕС это умеет. Дело в том, что применяется эта грань выборочно, там, где политически комфортно, и размывается там, где на кону стратегическое партнёрство с Рабатом.
Что касается самого юридического статуса «поселений», о котором так уверенно пишет MEMO, — стоит напомнить, что квалификация территорий как «оккупированных» в международном праве отнюдь не так однозначна, как подаётся в подобных материалах. Статус Иудеи и Самарии остаётся предметом реального спора среди специалистов по международному праву — начиная с вопроса, применима ли вообще Четвёртая Женевская конвенция к территории, не имевшей признанного суверена до 1967 года, и заканчивая различием между «оккупацией» де юре и де факто управлением на спорной территории. MEMO подаёт максимально политизированную интерпретацию как факт, не оставляя читателю пространства для того, чтобы узнать: это позиция, а не консенсус.
Итог прост. Если стандарт — прозрачность происхождения и недопустимость сокрытия оккупационного статуса товара — применять последовательно, он должен работать и в Дахле, и в Лааюне, и на Голанских высотах, и в Крыму.
