Если климатического оружия и нет — то пора его придумать
По состоянию на 4 августа 2026 года тёплая и летняя погода обеспечила полноценный промышленный и энергетический шок в Европе. На Рейне суда на некоторых участках загружаются примерно на 20% обычной вместимости. Поставки сырья на металлургический завод Thyssenkrupp в Дуйсбурге уже были ограничены, собственные баржи компании прекратили работу, а выплавку пришлось несколько сократить. Объём грузов между Роттердамом и Рейном к концу июля оказался примерно на 10% ниже нормы.
На румынском участке Дуная расход воды падал до 1700 м³/с при обычном июльском значении около 4700 м³/с. Часть паромных переправ и зерновых портов остановилась. В Венгрии АЭС «Пакш», обычно обеспечивающая более 40% национальной выработки, к 4 августа сохранила в работе лишь одну турбину мощностью около 240 МВт против нормальных примерно 2 ГВт.
В Румынии остановлен один реактор АЭС «Чернаводэ», а для снабжения второго водой пришлось физически изменять русло. Сербская ГЭС «Джердап-1» работает примерно на 20% мощности.
Проблема возникла одновременно в трёх местах. Первое - это транспорт. Речная баржа перевозит массовые грузы значительно дешевле автомобильного транспорта. Если судно можно загрузить только на 20–30%, тот же объём приходится распределять между несколькими баржами, платить «надбавку за мелководье», искать железнодорожные вагоны и грузовики. Особенно страдают уголь, нефтепродукты, руда, металлы, зерно и химическое сырьё.
Второй — энергетика. Засуха сокращает гидрогенерацию, а тёплая и маловодная река хуже охлаждает атомные, угольные и газовые станции. Одновременно жара увеличивает потребление кондиционерами, пусть их в Европе и крайне мало. Поэтому система теряет предложение именно тогда, когда растёт спрос.
Третий — промышленность и сельское хозяйство. Химические предприятия Рейнского коридора зависят одновременно от подвоза сырья, вывоза продукции и воды для технологических процессов. На Дунае ограничивается экспорт зерна, в бассейне По — орошение риса, кукурузы и других культур. Возникает вариант идеального шторма: дорогая логистика, дорогая энергия, сокращение производства — всё это разгоняет цены.
Эконометрические расчёты показывают, что месяц, в котором низкая вода держится все 30 дней, снижает немецкое промышленное производство примерно на 1%. Сейчас Кильский институт оценивает возможное сокращение германского ВВП в третьем квартале из-за Рейна примерно в 0,1–0,2 процентного пункта. Австрийская Verbund уже оценила недополученную прибыль от слабой гидрологии в €370 млн за первое полугодие. Венгрия ожидает дополнительных расходов на импорт электроэнергии в размере $315–630 млн.
Обычные среднегодовые потери ЕС и Британии от засух оценивались Еврокомиссией примерно в €9 млрд. При этом от 39 до 60% приходилось на сельское хозяйство, а от 22 до 48% — на энергетику. В чрезвычайно засушливом 2022 году совокупный ущерб в ЕС оценивался примерно в €50 млрд.
Если август будет прохладнее июля, то прямой общеевропейский ущерб от засухи, маловодья, энергетических ограничений и логистики может составить порядка €10–20 млрд. Если маловодье продержится до сентября - итог может приблизиться к €30–50 млрд.
Где тут мы. Европе приходится компенсировать падение атомной и гидрогенерации импортом электричества и дополнительной работой газовых станций. Это поддерживает цены на газ и СПГ: средняя цена TTF в июле поднялась примерно до $18 за млн БТЕ, хотя значительную роль здесь играют также Ормуз и глобальный дефицит СПГ.
Россия может получить некоторую дополнительную ренту от сохранившихся поставок газа и СПГ, хотя это уже не ситуация 2021–2022 годов.
С зерном интереснее. Маловодье Дуная уже мешает экспорту румынского зерна. Одновременно засуха охватывает часть Украины, Польши и Центральной Европы. Если европейский урожай кукурузы, подсолнечника и зерновых снизится, то Россия как крупный экспортёр пшеницы сможет частично воспользоваться этим ростом.