True Literature

Книга, которую невозможно объяснить «О чём она?» — спрашивают меня про любимую книгу. И я молчу. Не потому, что забыл сюжет. А потому, что сюжет тут ни при чём. Есть книги, которые невозможно пересказать, не убив. «О чём „Сто лет одиночества“?» О семье? О времени? Об…

Почему книги в детстве читаются иначе В детстве книга — это не текст. Это мир, в который проваливаешься целиком. Помню, как читал «Трёх мушкетёров» под одеялом с фонариком. Я не читал про шпаги — я держал шпагу. Не читал про Париж — я был в Париже. Граница между мной и книгой…

Почему нас тянет к грустным книгам Странная вещь: мы сознательно выбираем книги, которые причинят нам боль. Никто не берёт «Овод» или «Цветы для Элджернона», не зная, что будет плакать. Мы знаем — и всё равно открываем. Более того, именно за этим и открываем. Мы хотим, чтобы…

Автор, которого перерастаешь Есть писатели, которых любишь в определённом возрасте — а потом тихо перерастаешь. Ремарк — писатель восемнадцати лет. В юности его горькая нежность, кальвадос, обречённая любовь и дружба кажутся вершиной глубины. А в сорок перечитываешь — и видишь,…

Автор, которого перерастаешь Есть писатели, которых любишь в определённом возрасте — а потом тихо перерастаешь. Ремарк — писатель восемнадцати лет. В юности его горькая нежность, кальвадос, обречённая любовь и дружба кажутся вершиной глубины. А в сорок перечитываешь — и видишь,…

Когда автор важнее книги Бывает наоборот: иногда сам писатель интереснее всего, что он написал. Кафка — мы читаем дневники чаще, чем «Замок». Хармс — анекдоты о нём ярче его прозы. Венедикт Ерофеев — «Москва — Петушки» гениальна, но его собственная жизнь была ещё страшнее.…